«В их сердцах много добра». Большое интервью с онкохирургом

0 8

«В их сердцах много добра». Большое интервью с онкохирургом

Современные методы лечения и золотые руки врачей спасают жизни даже самых тяжелобольных пациентов

«В их сердцах много добра». Большое интервью с онкохирургом

Диагноз «рак» звучит пугающе для каждого человека. Даже для тех, кто не сталкивался с ним. Но исключение составляют врачи-онкологи, которые совершенно точно знают, что в наше время это не приговор и многие формы этой болезни вполне успешно лечатся. В интервью Azattyq Rýhy врач-онкохирург клиники медицинского ассистанса Medical Solution Tour Асхат Исбамбетов с 15-летним опытом работы рассказал, как это возможно и каково это – каждый день лечить пациентов с тяжелейшим заболеванием

– Асхат Сагымбекович, онкология – одно из самых тяжелых заболеваний. Расскажите, почему вы выбрали эту специализацию и как начинали свой путь?

– После университета я несколько лет работал в экстренной хирургии, как все начинающие врачи, потом перешел в плановую хирургию, где занимался проблемами патологий печени, желчных протоков, поджелудочной железы. Очень много приходилось работать, частые командировки, повышение специализации, выезды за границу с освоением новых технологии и их внедрение. После того, как был обычным врачом в отделении, меня повысили на заведование многопрофильным отделением. Тогда мы с дорогими мне коллегами улучшили работу всего отделения; были на связи чуть ли не круглые сутки, домой возвращались поздно, и хоть это была плановая хирургия, не экстренная, мы старались всем всегда помочь – было очень интересно и не знали усталости.

Чуть позже я почувствовал, что мне немного стало не по себе, потому что занимаюсь одним и тем же. Бывает такой период у человека, когда понимаешь, что стоишь на одном и том же уровне, так сказать выгораешь.

А в нашем многопрофильном отделении мы очень часто встречались с онкологическими пациентами. И я понял, что хочу работать с этими пациентами. Они необычные, я бы сказал, что в них больше добра. После этого я очень сильно начал увлекаться онкологией и перешел в частную клинику, чтобы продолжить дальнейшую работу именно в онкологической сфере. Мы собрались командой онкологов – там и химиотерапевты, и лучевая терапия, хирургия, онкомаммолог, гинеколог, и начали заниматься онкологией.

Это действительно одно из самых тяжелых заболеваний. И механизм лечения этих пациентов очень сложный. Это пациенты со сниженной иммунной системой и у них бывают все виды осложнений. Это не обычная хирургия, когда ты делаешь операцию, и пациент выздоравливает. Здесь особый подход, тактика совсем другая. Но с этими пациентами намного приятнее работать, потому что в их в глазах и в сердцах очень много добра.

– Ваши пациенты – это в основном люди пожилого возраста или онкология сейчас молодеет?

– В нашу клинику обращаются пациенты от тридцати лет. Есть преклонного возраста, старческого возраста было несколько пациентов. В основном от тридцати лет. Я не могу сказать точно, молодеет она или нет, но у нас в Казахстане последние несколько лет стала лучше работать диагностика. Намного лучше, чем 10-15 лет назад. Из-за этого участилась выявляемость онкопатологий. Она встречается не только у взрослых, но и у молодых. Но то, что стало больше выявляться онкологических заболеваний – это точно.

«В их сердцах много добра». Большое интервью с онкохирургом

– А поскольку сейчас чаще стали выявлять болезнь на ранних стадиях, то и  шансов на лечение и выздоровление у пациентов появилось больше?

– Если сейчас на ранних стадиях выявляется онкозаболевание, тогда, конечно, пациенту это дает больше шансов на продление жизни. В исключительных случаях идет излечение. Но не во всех случаях, даже если выявляется на ранних стадиях. В любом случае, если рак появился, и его вылечили, то всегда может появиться другой. Об этом мы тоже не должны забывать – может быть синхронный рак. Если даже одно что-то увидели, а второе не заметили. Есть и такие образования. Здесь очень сложно говорить, но учитывая то, что сейчас медицина в нашей стране идет в ногу со временем и некоторые пациенты получают полный объем лечения. А по некоторым заболеваниям у нас нет того, что есть за границей и мы далеки от этого. Но не во всех случаях.

– Расскажите о ваших буднях. С чего начинается ваш день и как заканчивается?

– Мои будни начинаются и, если честно, не заканчиваются. Продолжаются и продолжаются, потому что пациентов с онкопатологией всех стадий заболевания не мало. Всем им нужна помощь, и мы стараемся максимально ее оказывать. Даже тем пациентам, которым уже ничего нельзя сделать, но у них есть желание лечиться, мы всегда готовы помочь и никогда не отказываемся.

У нас часто получается, что мы пациентов просто вытягиваем. Пусть мы не даем хорошую длительность выживания, чтобы пациент после нашего лечения более года жил, но в некоторых случаях бывает 2-3 месяца, 8 месяцев, бывает по 2-3 года. Все зависит от онкопатологий, какого она органа и какой дифференцировки. И, соответственно, лечения.  

У нас проводится диагностика, мы понимаем, в чем проблема, решаем ее быстро. Это в основном хирургическое малотравматичное вмешательство, малоинвазивная хирургия.

Пациенты после таких оперативных операций намного лучше себя чувствуют, и у них в глазах появляется искорка, надежда, чтобы дальше продолжить жизнь, дальше бороться с онкологией, и это нас, докторов, радует. Тогда и хочется работать, тогда и возникает желание работать, перебить усталость, чуть-чуть перекусить и работать дальше.

Сидеть допоздна и рассматривать все его данные, пересматривать диски, сравнивать с предыдущими. Это обычно делается в более свободное время, то есть после рабочего дня. Рабочий день официально у нас до пяти, но мы всегда работаем до 8-9 часов вечера.

– А психологически по этой специальности тяжело работать?

– Тяжело. Намного тяжелее, чем с обычными пациентами, которые не страдают онкозаболеваниями. С ними проще. Но с онкобольными заниматься намного приятнее, потому что они просто хорошие, они всегда желают только добра, они искренние и им хочется помогать, хочется сделать все, чтобы они жили. А тяжело, потому что мы понимаем, что такое онкология.

– Как часто вы оперируете пациентов? Расскажите подробнее про оперативные вмешательства.

– Операции проводим разные. Начиная от малотравматичных операций без разреза через проколы, и до полостных. Малотравматичные операции делаем под УЗИ и рентген наведением, используем эндовидеохирургическую установку на брюшной полости, забрюшинного пространства и малого таза. Есть и традиционные операции, без них нам никуда. Когда невозможно технически применить миниинвазивные операции, ввиду того, что у пациента серьезные сопутствующие сердечно-сосудистые заболевания, и он не подлежит такому рода операциям, потому что она приводит к нежелательным осложнениям.

«В их сердцах много добра». Большое интервью с онкохирургом

А другие малотравматические операции даже иногда нужнее, чем традиционное вмешательство. Потому что когда пациент совсем тяжелый, плюс много сопутствующих заболеваний, плюс онкология, и на этом фоне надо оперировать пациента, иначе он вообще не выйдет, тогда применяют малоинвазивные операции. Это не лапароскопия, проводится вмешательство под УЗИ и рентген-контролем, просто один прокол и все. И когда пациенту становится намного лучше, его осматривают анестезиологи. Если мы понимаем, что он выдержит следующий этап операции, то переходим на него. Иногда бывают операции в несколько этапов. Из-за тяжести состояния приходится делать 3-4 операции. А так обычно это двухэтапные операции, одномоментные, бывают симультанные – это когда на нескольких областях сразу работают или на разных органах.

Мы проводим операции на печени, на поджелудочной железе, на желчных протоках, селезенке, надпочечниках, желудке, тонком кишечнике, толстом кишечнике, прямой кишке, операции малого таза и операции забрюшинного пространства – это почки, опухоли жировой ткани. По брюшной полости малого таза делаем все, что возможно и невозможно.

– Сколько времени длилась ваша самая сложная операция?

– Это была операция, которая заняла почти 10 часов. Есть операции по 8-9 часов. Они трудоемкие. Их нужно делать, когда идет большое поражение, когда задеты сосуды, когда технически очень трудно подобраться к определенному месту, до цели.

– Такие операции вы делаете не в одиночку? Вас сменяют другие хирурги? Десять часов –  это просто невероятно одному простоять за операционным столом.

– Да, это очень сложно. В определенных моментах стоишь от начала до конца. Но не всегда стоишь – это тяжело, и все мои коллеги подготовлены на каждых этапах. Но само оперирование не заканчивается, даже если я выйду. Оно продолжается. И после небольшой передышки я обратно замываюсь и продолжаю дальше работать, передохнув немного.

– Давайте поговорим немного о вас. Вы с детства хотели стать медиком и пришли к этому осознанно? Или так получилось по воле случая?

– Медицина пришла ко мне в детстве. Моя мама была обычной процедурной медсестрой. Иногда бывало, что ей приходилось забирать меня к себе на работу. И я помню, что совсем маленьким сидишь в уголке и ничего не трогаешь. Часто начал наблюдать за всеми, за этой суетой, как мама ставит системы, уколы, а позже и мне захотелось. Меня спросили, куда ты пойдешь, и я сказал, что в медицинский.

Наверное, мне дали такое воспитание – помогать другим. В некоторых моментах даже осуждали, но мне все равно было интересно. Наверное, эти моменты и сподвигли меня к медицине.

«В их сердцах много добра». Большое интервью с онкохирургом

Вообще я хотел быть терапевтом, потому что у нас участковый врач был очень хороший. Он был фельдшером, потом отучился и стал доктором. И я тоже хотел быть как он – врачом общей практики.

Когда я заканчивал университет, на пятом курсе мы проходили циклы хирургии и видели много операций. Видели экстренные операции, какие они были тяжелые, и благодаря хирургам пациентам становилось легко, они выздоравливали. И вот тогда я захотел стать хирургом и сразу пошел в хирургию. Мне уже давали делать небольшие операции, такие как удаление червеобразного отростка – конечно, все это было под присмотром, где-то разрезы давали делать. А когда уже закончил вуз, интернатуру, поступил в резидентуру, к этому времени уже был определенный опыт и я проводил объемные оперативные вмешательства благодаря наставникам. Огромное им спасибо!

– А вы росли в Алматы?

– Нет, я жил в области, в поселке, где не было ни газа, ни воды, только электричество. Сейчас там уже все проведено, но тогда там ничего не было. Это был обычный колхоз, где даже за водой надо было ходить за километр с флягами. Вот и я так ходил, ухаживал за мелким и крупнорогатым скотом. Обычный такой поселковый парень.

– Расскажите про случаи из вашей практики.

– К нам приходит очень много пациентов, которым не могут поставить диагноз. Мы проводим диагностику и решаем, какое лечение им необходимо. Либо это безоперационное лечение, либо операция. Главное на первом этапе хотя бы не вылечить, а поставить на ноги. А уже потом разбираемся дальше. Таких пациентов очень много.

Вот, например, к нам часто ложатся с онкопатологией наши доктора. Они хоть и врачи, но тоже люди и тоже болеют. Потом приходят к нам. Обычно к нам приходят, уже побывав везде.

Был у нас один доктор, которого привезли на каталке. Он очень долго лежал в разных клиниках и, видимо, мы были уже последней надеждой. Его привезли на скорой, госпитализировали, обследовали в течении 5 часов. Сразу применили малоинвазивную хирургию, и после этого пациент уже больше года с нами, и от нас не уходит никуда. Он очень хороший доктор, очень толковый, умничка просто.

«В их сердцах много добра». Большое интервью с онкохирургом

– А как вы считаете, молодое поколение выпускников медицинских вузов – достойная смена нынешним врачам?

– Молодежь сейчас умная, она очень быстро на все реагирует, быстро схватывает и если их не останавливать, а только направлять, то, думаю, наша молодежь будет сильной, грамотной и за наше население будет бороться, «вытаскивать» пациентов, лечить, выхаживать. Они все могут делать, только нужно направить их в правильное русло.

Если у какого-то специалиста в свое время не получилось реализоваться как доктор, тогда он должен винить себя, а не отражать это на молодежи и давать все возможные пути решения, чтобы эта молодежь процветала.

– Вы ведь работали и в государственных больницах. Какие проблемы в них вы бы выделили?  

– Проблемы были, есть и будут, они никуда не денутся. Если решать их поэтапно, то мы придем к лучшим результатам и будем передовыми в медицине.

Первое и самое важное, я считаю, достаточно денег должно выделяться государством медицине. Здоровье население очень важно. Здоровое население необходимо республике. Это ведь хорошая трудоспособность, здоровый образ жизни.

А что касается именно онкомедицины, проблемы всегда есть. Например, то, что мы внедряем, приходит к нам из-за рубежа через несколько лет после того, как там появилось. А пока мы сюда внедрим, пока подготовим специалистов, уйдет еще несколько лет. И в этом плане мы теряем пять лет, это однозначно. И в связи с этим мы немножко отстаем в технологиях лечения онкозаболеваний. Но, опять же, не во всех случаях. Есть такие заболевания, где мы хорошо успеваем и есть заболевания, где мы не успеваем лишь потому, что нет такого оборудования в Казахстане.

Наши казахстанские хирурги и онкохирурги ничем не уступают зарубежным. Абсолютно ничем. Они очень хорошо и деликатно работают. Вот только нет  технологий. Мы не говорим о крупных технологиях, которые стоят миллиарды. Мы можем говорить об усредненных ценах, но почему это не получается, я не знаю.

– Благодарю Вас за содержательную беседу и желаю успехов таком нелегком, но важном деле.

Источник: rus.azattyq-ruhy.kz

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.